Фридхельм Коницка

Последняя атака Тимо Коницка

Футболь­ный мир знал его, преж­де все­го, как авто­ра пер­во­го мяча в исто­рии бун­дес­ли­ги и бла­го­да­ря ори­ги­наль­но­му про­зви­щу «Тимо» — в честь внеш­не­го сход­ства с совет­ским мар­ша­лом Семе­ном Тимо­шен­ко. Но как не рас­ска­зать о таком чело­ве­ке … Леген­да! Глы­ба! Исто­рия.

Подъем на поверхность и взлет

Когда дере­вья были боль­ши­ми, нра­вы и люди — попро­ще, а фут­болисты куда боль­ше дума­ли о самом фут­бо­ле, чем о баб­ках, тач­ках и моби­лах со стра­за­ми, юный Фрид­хель Кониц­ка в по­те и гря­зи лица сво­е­го зарабаты­вал на про­пи­та­ние в шах­те, а по суб­бо­там для души играл в фут­бол. Где и был заме­чен на­ставником «Борус­сии» Мак­сом Мер­ке­лем, лич­но­стью в немец­ком фут­бо­ле столь же замет­ной, сколь и неод­но­знач­ной. Наме­танный глаз тре­не­ра не ошиб­ся — в коман­де Кониц­ка мигом спел­ся с Юрге­ном «Чар­ли» Шуль­цем, и оба при­ня­лись мо­лотить голы пач­ка­ми.

Мы пова­дились не бить напря­мую, а ра­зыгрывать пеналь­ти, я несиль­но катил Чар­ли на ход, а он уже бил — это было такой неожи­дан­но­стью для сопер­ни­ка и для су­дей, у них так выпу­чи­ва­лись гла­за, что невоз­мож­но было без сме­ха смот­реть!

Играл «Тимо» потря­са­ю­ще — все­гда по крат­чай­шей траекто­рии и к воро­там! Либо удар, либо про­ход, бла­го сбить с ног это­го кре­пы­ша было прак­ти­че­ски невоз­мож­но, а уда­ром Бог его наде­лил отмен­ным. Баналь­но, но луч­ше не ска­жешь — он стал насто­я­щим любим­цем дорт­мундской пуб­ли­ки. Где, как и кто окре­стил Кониц­ка в честь Тимо­шенко (совет­ский мар­шал) — в первую оче­редь за при­чес­ку, точ­нее, отсут­ствие тако­вой (может, дело не толь­ко в ней, но и в напо­ри­сто­сти?) — исто­рия умал­чи­ва­ет. То ли в род­ном Люнене, то ли уже в Дорт­мун­де, но чуть поз­же фор­вард уза­ко­нит про­зви­ще «Тимо» как свое имя. А что, зву­чит на­много про­ще, чем Фрид­хельм, обо что запро­сто язык сло­мать мож­но!

Как это было

…Началь­ный удар. Франц Брунгс кон­тро­ли­ру­ет мяч, а по­том отправ­ля­ет его нале­во Эм­ме (Лота­ру Эмме­ри­ху). Тот низом про­стре­ли­ва­ет в штраф­ную. Я при­ни­маю мяч при­мер­но посе­ре­дине меж­ду лини­ей вра­тар­ской и 11 — метро­вой отмет­кой и низом вби­ваю его с пра­вой в угол ворот!

Мисти­ка, о кото­рой мы не уста­ем напо­ми­нать. Историчес­кий гол Кониц­ка на 58‑й секун­де мат­ча в Бре­мене ока­зал­ся слиш­ком быст­рым и для теле­ви­де­ния, и для фото­кор­ре­спон­ден­тов. В это невоз­мож­но пове­рить, но Гер­ма­ния оста­лась без едино­го мате­ри­аль­но­го сви­де­тель­ства пер­во­го гола в исто­рии бун­деслиги! Всю свою жизнь Тимо искал хоть что-то — слу­чай­ное видео, слу­чай­ное фото, но отку­да… «Толь­ко я и 32 тыся­чи фана­тов, запол­нив­ших ста­ди­он, пом­нят этот гол. Фото­гра­фы прозе­вали, тем более все они засе­ли за наши­ми воро­та­ми, ожи­дая штур­ма от «Вер­де­ра».

Рок какой-то. Как тут не вспом­нить, что при всей сво­ей резуль­та­тив­но­сти Кониц­ка так ни разу и не стал глав­ным снай­пе­ром чем­пи­о­на­та — триж­ды при­хо­дил к фини­шу вто­рым, после Руди Брун­нен­май­е­ра, Уве Зее­ле­ра и ста­ро­го сво­е­го дру­га Лота­ра Эмме­ри­ха!

«Эмма» поки­нул этот мир из-за той же зло­ве­щей и необо­римой боляч­ки на восемь с по­ловиной лет рань­ше ста­ро­го дру­га…

Тимо забил в той игре с «Вер­дером» еще один мяч — на пос­ледней мину­те (кста­ти, бре­мен­цы побе­ди­ли 3:2). Таких мячей на пер­вых мину­тах или на са­мых послед­них Кониц­ка про­вел нема­ло. Он все­гда вклю­чал­ся в игру со свист­ком судьи и не выклю­чал­ся до само­го кон­ца. Выра­же­ния «поте­ря концен­трации» он не пони­мал до пос­леднего дня. Через пару лет, уже играя в «Мюн­хене-1860», он за­бьет мяч на пер­вой мину­те де­бютировавшей в бун­дес­ли­ге «Бава­рии».

Из чемпионов во вторую лигу соседей

Он стал с «Борус­си­ей» чемпио­ном, год спу­стя доба­вил к это­му титу­лу Кубок стра­ны, а перей­дя в «Мюн­хен ‑1860», стал чемпио­ном и там. Каза­лось бы, играть, радо­вать­ся само­му и радо­вать болель­щи­ков, тем более как ми­нимум семь клу­бов бун­дес­ли­ги меч­та­ли запо­лу­чить Тимо…

Зачем же в нача­ле 1967-го Ко­ницка, пре­бы­вав­ший еще в рас­цвете сил, сме­нил один из силь­нейших клу­бов Гер­ма­нии на вто­рой швей­цар­ский диви­зи­он? Тому две при­чи­ны. Пер­вая — су­губо мате­ри­аль­ная.

В Мюн­хене я полу­чал 30 тысяч марок в год, в «Вин­тер­ту­ре», как ни стран­но — по край­ней мере в три раза боль­ше… Да, дру­гое было вре­мя, дру­гие нра­вы! Конеч­но, никто из нас не отка­зал­ся бы, если б нам вдруг поло­жи­ли два мил­ли­о­на. С дру­гой сто­ро­ны, могу толь­ко дога­ды­вать­ся, каким непосиль­ным гру­зом эти сум­мы ложат­ся на юных, неокреп­ших и нес­фор­ми­ро­вав­ших­ся фут­бо­ли­стов. Сплош­ной стресс!.

Доба­ви­лась и дисквалифи­кация, кото­рую Кониц­ка полу­чил при доволь­но любо­пыт­ных обсто­я­тель­ствах. В 8‑м туре, 8 октяб­ря 66-го, схва­ти­лись ги­ганты, а имен­но две «кониц­кие» коман­ды, «Мюн­хен» и «Борус­сия». На 81‑й мину­те при сче­те 1:1 фор­вард гостей «Хоппи» Кур­рат подал с флан­га, а Зиг­ги Хельд подыг­рал себе рукой и за­бил. Это виде­ли все, кро­ме ар­битра из Майн­ца Шпин­н­ле­ра. Далее про­ци­ти­ру­ем рапорт су­дьи:

Кониц­ка несколь­ко раз толк­нул меня в грудь, уда­рил по голе­ни и ото­брал сви­сток.

Разу­ме­ет­ся, немед­лен­но после­довало уда­ле­ние.

Это была мгно­вен­ная вспыш­ка яро­сти, вызван­ная тем, как он судил. Про­бле­ма в том, что судьи тогда щит­ков не носи­ли, а удар у меня был ого-го, так что ногу я ему раз­бил при­лич­но. А так со мной никто не имел ника­ких про­блем, ни один тре­нер — толь­ко сопер­ники. Я, ско­рее, даже флегмати­чен был…

Кониц­ка так и не при­знал себя винов­ным.

В дело всту­пил парт­нер Ти­мо Ваг­нер — он схва­тил Шпин­нлера за руку и пово­лок к лайн­смену, кото­рый отча­ян­но раз­махивал фла­гом, ука­зы­вая на игру рукой. Бес­по­лез­но — за исклю­че­ни­ем еще одно­го уда­ле­ния в соста­ве хозя­ев и оче­ред­но­го гра­да пустых бу­тылок, обру­шив­ше­го­ся на поле. Пер­вый раз это слу­чи­лось шес­тью мину­та­ми ранее, когда дор­тмундец Эмме­рих срав­нял счет.

Так суди­ли в Гер­ма­нии.

Кониц­ка пона­ча­лу полу­чил на пол­ную катуш­ку — 20 мат­чей, то есть как мини­мум пол­го­да без фут­бо­ла, Ваг­не­ру дали три, а еще одно­му «мюн­хен­цу» Пац­ке, после мат­ча обо­звав­ше­му арбит­ра «сапож­ни­ком» (гово­рят, страш­ное оскорб­ле­ние в Бава­рии!), выпи­са­ли 500 ма­рок штра­фа. После апел­ля­ций клу­ба и обще­ствен­но­сти диск­валификации ско­сти­ли, и Ко­ницка в апре­ле вер­нул­ся на по­ле. Одна­ко реше­ние уехать уже было при­ня­то.

Но не поду­май­те, что я на­столько мер­кан­ти­лен и люто зави­дую совре­мен­ным игро­кам и их усло­ви­ям. Бла­го­да­ря фут­бо­лу я вышел из шах­ты, где вка­лы­вал пять лет, я играл за люби­мую «Борус­сию» и вме­сте с ней мог за казен­ный счет разъ­ез­жать по миру, на­блюдая людей и стра­ны — че­го же мне жало­вать­ся? Да, мы исполь­зо­ва­ли совер­шен­но раз­ные мячи и раз­ные бут­сы, у нас не было вра­чей и трене­ров по физио — толь­ко масса­жист, и мы игра­ли до само­го Рож­де­ства, не обра­щая вни­мания, выпал снег или нет. Но это было ТОГДА. Это был МОЙ фут­бол.

Достойно проститься

Поко­ле­бав­шись неко­то­рое вре­мя меж­ду биз­не­сом (на сбе­режения Тимо при­об­рел мага­зинчик лоте­реи ТОТО) и фут­болом, Кониц­ка выбрал то, к чему боль­ше лежа­ла душа — тре­нер­скую карье­ру. И прора­ботал два десят­ка лет, пре­успев в став­шей род­ной Швей­ца­рии и не сумев тол­ком закре­пить­ся в Гер­ма­нии. В 1991 году он окон­ча­тель­но пере­брал­ся в тор­гов­лю орто­пе­ди­че­ской обу­вью, в чем ему здо­ро­во по­могали ста­рые свя­зи — полови­на клу­бов бун­дес­ли­ги была на кон­трак­те у Тимо, и он мо­тался туда-сюда, обслу­жи­вая инди­ви­ду­аль­ные зака­зы. А по­путно давал интер­вью, ни ка­пельки не стес­ня­ясь назы­вать вещи сво­и­ми име­на­ми.

Послед­ние годы сво­ей жиз­ни «Тимо» тихо и мир­но про­вел в ком­па­нии тре­тьей супру­ги, Кла­удии. Они вдво­ем вла­де­ли гастха­у­сом (ну, будем счи­тать, оте­лем — одним из тех заве­де­ний, где запро­сто мож­но про­пу­стить с хозя­и­ном ста­кан­­чик-дру­гой и вво­лю побол­тать с ним об игроц­ких день­ках) в местеч­ке поис­ти­не див­ной кра­со­ты — на бере­гу озе­ра Лю­церн в Брюн­нене. Инте­рес­но, свою гости­ни­цу они назва­ли «Охсен» (бычок) в честь хозяи­на? Кониц­ка по мане­ре игры напо­ми­нал быка куда боль­ше, чем мар­ша­ла Тимо­шен­ко!

Впро­чем, о фут­бо­ле он тоже не забы­вал — тре­ни­ро­вал поб­лизости от дома люби­тель­скую коман­ду «Эби­кон».

В смер­ти Тимо про­явил та­кое же досто­ин­ство, пря­мо­ту и в то же вре­мя про­сто­ту, с кото­рой шел по жиз­ни. Его болезнь — рак желч­но­го пузы­ря, ред­кая и очень болез­нен­ная фор­ма — была неиз­ле­чи­мой. О сво­их пла­нах рас­стать­ся с ТАКОЙ жиз­нью Кониц­ка совер­шен­но спо­кой­но и откры­то предупре­дил:

В Гер­ма­нии эвта­на­зия за­прещена, и какое же это лице­мерие… Моя мать уми­ра­ла в муках у меня на руках и смотре­ла ниче­го не пони­ма­ю­щи­ми гла­за­ми — за что, сынок, поче­му же я не могу пре­рвать этот кош­мар? Сест­ра умер­ла так же… И как толь­ко у меня повто­рит­ся при­ступ, я мед­лить не ста­ну. Жить с непре­рыв­ной болью, обко­лов­шись мор­фи­ем и про­чей нар­ко­той — это не по мне.

Дого­вор со швей­цар­ской кли­ни­кой, обес­пе­чи­ва­ю­щей лег­кий уход из жиз­ни таким боль­ным, Кониц­ка под­пи­сал не дро­жа­щей рукой. «В моей смер­ти про­шу винить толь­ко меня само­го». 12 мар­та он ото­слал в печать про­щаль­ное пос­лание всем «либе фройн­де» и дома выпил смер­тель­ный кок­тейль, кото­рый ему подго­товили вра­чи. Вто­рым вариан­том была инъ­ек­ция, но Тимо не любил пере­кла­ды­вать от­ветственность на дру­гих. Вот и эту ата­ку он завер­шил сам.